Память вещей

Когда память подводит,

возьми в руки то, что тебе дорого.

«481ый сектор захвачен», – запульсировало в ухе. – «Всем взводам, находящимся в 470ом, 471ом и 473ем секторах прибыть в 478ой для организации огневой поддержки отступления взвода D54».

- Есть, – коротко ответила девушка, поправляя микрофон. Она знала, что программа сообщений между отрядами её не услышит – связь односторонняя. Но отвечать на приказы давно вошло в привычку.

Группа солдат в три дюжины человек выдвинулась вперёд, стуча тяжёлыми сапогами по разбитому асфальту.

- 32ая! Держись ближе к левому флангу! – донёсся сзади громовой голос командира.

- Есть! – не сбивая шаг, 32ая пристроилась точно за здоровым парнем. Он был в чёрном, как у неё, пуленепробиваемом комбинезоне и с плазмомётом наперевес.

Рядом трусил хиленький очкарик с не таким внушительным на вид, но куда более мощным лазером в руках. За стёклами специализированных очков мерцали пустые серые глаза. Суровое выражение, маской застывшее на худом прыщавом лице 23летнего юнца, у любого бы вызвало улыбку – так комично выглядел этот ботаник в боевом облачении с оружием, прижатым к тощей груди. Но девушка не улыбнулась – её холодные голубые глаза и губы, сжатые в бледную, едва заметную полоску, несли в себе тот же отпечаток беспрекословного повиновения приказам, что и у всех остальных 35ти бойцов взвода. Некой оживлённостью отличался лишь командир, но он прошёл боевое крещение тремя вылазками против бунтарей – обычным солдатам было до него далеко.

Непонятно как, но сектора захватывали десятками каждый день. Пусть их почти все освобождали к вечеру, но создавалась впечатление, что противник бесконечным потоком лез из своих нор, словно из недр земли черпая резервы.

«Хорошо, что новобранцы тоже прибывают каждый день», - подумала 32ая, откидывая с глаз длинную чёлку и поправляя свой иглострел. После лазера это было самое опасное ручное оружие: он был лёгким, удобным, простым в обращении и с большой дистанцией поражения. Перед стандартными автоматами и плазмомётами у него было преимущество в мощности и способности пробить бетонную стену (не говоря о бронежилете войск, который даже плазмомёт сжигал лишь с третьего прямого попадания). Лазер было мощнее – резал всё, что попадалось на пути, но имел ограниченный световым лезвием радиус поражения. Человека иглострел ранил с первого выстрела, но был бесполезен против бронетехники – против которой и шли плазмомёты.

- Взвод E78! – взревел командир. – Становись! – солдаты замерли, холодными, лишёнными эмоций, глазами изучая местность. – Рассредоточиться!

36 бойцов – молодые парни и девушки от 20 до 30 лет – брызнули в стороны, укрываясь в полуразрушенных домах.

- Взвод E78 прибыл в 478ой сектор, - сообщил по рации командир, проходя мимо 32ой. – Ожидаем остальных.

Девушка замерла неподалёку от чудом уцелевшего окна, посреди разгромленной комнаты, очевидно, некогда принадлежавшей человеку её возраста. Рядом расположились здоровяк (на его беспальцевых перчатках было краской нарисовано «49») и очкарик (на его бронежилете значилось «48»). Чуть позади, у самого входа, расположилась группа из пяти человек – остальные заняли соседние здания.

Где-то впереди шло сражение: трещали автоматы, глухо кашлял плазмомёт, слышались взрывы и крики людей.

- Интересно, как выглядят бунтари? – подала голос девушка, обращаясь скорее к самой себе, чем к окружающим.

- Командир знает, - поправил очки 48мой.

Второй парень просто кивнул.

- Это хорошо, - 32ая привычным движением головы откинула волосы с лица.

- Не терпится прикончить кого-нибудь из них?

- Да, - чёлка снова закрыла глаз.

- Тебе стоит убрать их, - очкарик осмотрел царивший в помещении беспорядок, в поисках подходящей вещицы. Наклонился, поднял. – Вот, – он протянул девушке резинку.

- Спасибо, - она слегка кивнула, принимая предмет.

Это оказался пыльный, потрёпанный бантик из клетчатой ткани. Выглядел он старым, изношенным, но отчего-то очень милым. 32ая пристально вгляделась в него, сама не зная почему. Эта безделушка, как и вся обстановка в этой заброшенной больше года комнате, казалось ей…

«Знакомой?» - взрывы и крики стали почему-то стихать, вокруг резко потемнело.

- Что? – девушка оглянулась, схватившись за оружие. Холодные глаза расширились, почти превратившись в удивлённые.

«Эти резинки уникальны», - донёсся из неожиданно возникшего тумана женский голос. – «Они единственные в мире».

32ая почувствовала, как губы против её воли растягиваются в лёгкую улыбку.

«Ткани было мало», - продолжал голос. Туман уплотнился, и теперь можно было заметить силуэт двух человек, явно на чём-то сидящих. Чуть правее было светлое пятно. Девушка понятия не имела, откуда эта уверенность, но знала – там располагалось окно.

«Тогда ещё было светло, но я включила свет», - вдруг подумала боец.

- Они близко, - разрывая странный туман, сообщил 49тый.

Видение пропало. 32ая оглянулась – все оставались столь же беспристрастными.

«Значит, это видела только я. Ну естественно, только я», - девушка подцепила волосы резинкой.

- Приготовиться! – разнеслось по внутренней связи.

«Память возвращается? Не может быть!» - слегка нахмурилась она, подбираясь ближе к окну. – «Операции проводят с гарантийным успехом!»

При вступлении в войска, обязательным были два условия: сдача всех личных вещей и информации о себе, а также согласие на операцию по коррекции памяти. Она была необходима. Ведь, во-первых, внедрялись знания первоклассного бойца. А во-вторых, если среди друзей и знакомых оказывались предатели, то информация о них стиралась, чтобы после возможного убийства не мучила совесть. Это было очень удобно, и все новобранцы шли на операции добровольно. Вещи же сдавались для того, чтобы избежать эксцессов и случаев возвращения памяти – о чём, впрочем, ни один солдат не слышал.

«Вот именно, память не может вернуться!» - убеждала себя 32ая. – «Не может эта комната быть как-то связана со мной!»

Выстрелы звучали уже на соседней улице. Девушка оказалась у самого окна, пытаясь занять выгодную позицию, но тут её взгляд упал на пол – туда, где недавно лежала резинка-бантик. В пыли и грязи, рядом со сломанным напополам столиком, лежал разбитый нет-бук. Позади него виднелась деревянная красная рамка с выцветшей фотографией и кусок какого-то плаката.

Взрывы снова стихли. Помещение заполнил мягкий свет и запах кота – не резкий, а словно оттеночный, очень домашний.

«Я назову его Mr.NET», – сообщил голос 32ой светловолосой девушке, сидящей напротив. – «Он маленький, но важный».

Губы самопроизвольно растянулись в широкую, уверенную улыбку. Боец моргнула, пытаясь прогнать наваждение. Тело начала бить дрожь.

- Идут, - выдохнул 49тый. Охваченные возбуждением от предстоящей схватки, никто из солдат не обращал внимания на девушку.

А перед её взором был не разрушенный город и хаос в комнате, а светлая узкая комната в каком-то магазине. На столах – куча техники, все стены в календарях. Светловолосый парень, стоящий в дальнем конце помещения, следил, как из принтера появляется очередной плакат.

«А кто это?» - улыбаясь, спрашивает он.

«Гитарист», - отвечает голос, принадлежащий 32ой. В нём слышится смех и радость. – «Японский гитарист».

Верхняя губа оголила ряд зубов, в глазах замерцали слёзы. Иглострел в руках мелко задрожал.

- Тогда была зима, - прошептала боец. Её снова проигнорировали. – А они пришли поздним летом.

Просвистела граната. Мгновение ничего не происходило, а затем окно, возле которого притаилась троица солдат, разлетелось вдребезги. Вскрикнув, девушка упала на колени, отчаянно вцепившись свободной рукой в левую половину головы.

- Проклятье! – прокричал 49тый, вставая в образовавшийся проём и без разбора поливая улицу огнём из плазмомёта.

- Тебя ранило? – подбежал к ней 48ой, убирая оружие за спину. – Ты в порядке?

- Да, - прохрипела 32ая, всё ещё сжимая голову. – И теперь я, - она приставила дуло ко лбу очкарика, нажала на спусковой крючок, - Знаю… - Голова парня взорвалась с противным треском. – Как выглядят… - 49тый повернулся на звук. На его лице почти что читалось удивление. – Бунтари…

Снаряд разорвал здоровяку грудь, откинув при этом тело на остатки окна. Он так и умер, ничего не поняв.

Девушка медленно поднялась, острым, полным боли и ненависти, взглядом оценивая обстановку: в помещении никого не оказалось – все сломя голову кинулись в атаку. Её это только порадовало. Наклонившись, боец забрала у 48го лазер, заткнув его за пояс. Затем подошла к трупу 49го, сняла патронаж, сорвала защитную оболочку – в таком состоянии плазмопули использовались войсками как бомбы замедленного действия – и кинула ленту в сторону выхода.

Убедившись, что никто за ней не следит, 32ая выпрыгнула на улицу через окно.

При взрыве её не ранило – голову в тот момент пронзила лишь боль внезапно вернувшейся памяти.

«Семья, дом, друзья. Нет – весь мир. Они лишили меня всего!» - иглострел в руках больше не дрожал, но пальцы, сжимающие его, побелели от напряжения. – «Прошлым летом у меня было всё, а теперь…» - она стиснула зубы, чтобы не дать позволить вырваться наружу крику боли и отчаянья. – «Подруга только родила», - из-за дома вывернула группа её взвода. Её бывшего взвода. Без малейшего колебания, девушка вздёрнула оружие и расстреляла всех. Сменила обойму. – «Я была полна надежд и любви к миру. Готовилась встретить свою судьбу…» - появилась ещё одна группа бывших сослуживцев. Она уложила и этих. – «Но мне провели «добровольную операцию»!» - сквозь пелену слёз ярости 32ая разглядела командира, выскочившего следом за подчинёнными.

- Добровольные?! Как же! – закричала боец, выхватывая лазер.

- 32ая? – начал командир.

Вживлённая память подсказала, как пользоваться оружием. Нажав кнопку запуска, девушка коротко замахнулась и рассекла мужчину почти пополам: световое лезвие, напоминающее грубо сработанный меч из «Звёздных войн», словно горячий нож масло, разрезала плоть от плеча до бедра.

- Вы отняли у меня всё… - всхлипнув, девушка отступила, убирая меч. Развернулась, чтобы уйти.

- Ты… - конвульсивно дёрнувшаяся целая рука командира ухватилась за волосы предательницы и потянула вниз резинку.

Мгновенно повернувшись, боец схватила умирающего за запястье и вырвала бантик.

- НЕ ТРОЖЬ! ЭТО МОЁ!

- 32ая… - прошептал командир на последнем издыхании. Его глаза закатились, изо рта хлынула кровь, и тело бесполезным мешком рухнуло на асфальт.

- Это действительно моё, - она потрясла кулаком с зажатой вещицей. Лицо девушки не теряло суровой сосредоточенности, но его искажала боль от вернувшихся воспоминаний. – А «32ая» - это не я. – Повесив иглострел на плечо, боец потянулась к левому плечу, сорвала нашивку с номером, бросила на труп командира. – У меня есть имя. Но тебе я его не скажу.

На соседней улице что-то громко взорвалось. В ушах снова ожил компьютерный связной:

«478ой сектор атакован. Всем взводам, находящимся в соседних секторах – будьте осторожны! Прибудьте в 477ой сектор для огневой поддержки отступления взвода E78. Состояние окружённого ранее взвода D54 выясняется».

- Огневая поддержка? – бывшая 32ая снова подвязала волосы резинкой, подаренной ей некогда дорогим человеком. – Сектор атакован? – вздёрнув иглострел наизготовку, она трусцой двинулась в сторону битвы. – Не смешите меня! Я хочу услышать «478ой сектор захвачен»!