Корпорация AGE - Дверь РОУДИ

AGE Co.
ROUDi’s Door

Предыстория к основной работе. Черновой вариант. Возможны ошибки, за указание на которые автор будет очень Вам благодарен! ^^


1.
– Ничего не выходит!
Сокрушительно выдохнув, Валентин упал на стол, проигнорировав царивший там бумажный хаос. Несколько листков, исписанных формулами и детальными чертежами, спланировали на пол. Бишоп,  сидевший ближе всех к беглецам, поднял их и вернул на место.
– А ты чего ожидал? – заметил Альфред, поправляя круглые очки. – Что нас любое учреждение примет в горячие объятия? Ха! Я уже надорвал живот от смеха.
– Всегда ты так, Альфи, – пробурчал Валли, не поднимая головы. – Нет, чтобы пожалеть мои уставшие ножки, бегавшие целый день в поисках пристанища для наших бренных тел.
– Я всего лишь переживаю по поводу того, что здесь становится только теснее. – Друг обвёл взглядом помещение, в котором они находились.
Маленький кабинет лаборатории при аспирантуре был недостаточно просторен для четырёх молодых учёных. Три имеющихся стола были завалены бумагами, причудливой формы предметами, микроскопами. Из-под одного высовывал нос сварочный аппарат. Ситуация на четырёх стеллажах и многочисленных полках была немногим лучше. В относительном порядке содержался лишь несгораемый сейф с разработанными проектами – да и то лишь потому, что  за ним следил Бишоп. В общем-то, довольно свойственный беспорядок для группы молодых людей. Но, несмотря на все неудобства, они продолжали тесниться, не желая разбивать группу, образовавшуюся на последнем году обучения старшей школы.
– Совсем никаких результатов? – спросил Додди
– Вот толку от европейского союза учёных, если всё равно кроме родных исследовательских учреждений никуда не берут? – буркнул Валентин.
– Кажется, нам предлагали Лондон, – заметил Дод.
– Им нужны два макрофизика и один атомщик.
– Исключено. – Резко вставил Альфред.
– То-то и оно. – Валли помахал рукой, всё ещё скрывая лицо среди бумажных набросков. – Бюджетники на удивление упрямы. Объяснить им психологический аспект работы в сплочённой команде равносильно обучению барана компьютеру. Они упираются в три места и то, что мы более десяти лет проводим исследования вместе, их не волнует.
– Хочешь сказать, частники более податливы? – изогнул бровь Дод.
– Им можно заговорить зубы. По крайней мере, именно так я до сих пор выбивал нам средства на существование.
– После чего нам приходится заниматься глупыми коммерческими разработками, – фыркнул Альфред.
– Но какая-никакая работа, – пожал плечами Додди.
– Вот бы нам собственный институт, чтобы воплощать идеи космических аппаратов в жизнь, – всхлипнул Валли.
Молодые люди переглянулись – они-то знали, что глаза идейного лидера даже не увлажнились: он устраивал очередной спектакль.
– Губу закатай обратно…
– А давайте обратимся в «AGE»! – встрепенулся Валентин, сияющими глазами осмотрев друзей.
– Ты с луны свалился? – поправив очки, возразил Додди. – AGE не участвует в освоении внеземного пространства. Так с какого перепуга они откроют нам целый институт по разработке техники будущего?
– «AGE» занимается всем, кроме аэрокосмических исследований! – Валентин загорелся, и теперь остановить его не представлялось возможным. Он встал и, бурно жестикулируя, стал ходить между завалами бумаг. – Главное, нарисовать им как можно больше перспектив! Приукрасить это нашими грамотами, да победами на технических конференциях и дело в шляпе!
– Остынь, Валли, – сухо заметил Альфред. – Даже если они вдруг решат пустить свои щупальца в космос, четыре студента-зазнайки им точно не понадобятся.
– Не будь так уверен, – ни капли не обидевшись, парировал Валентин. – Пока не попробуем, мы этого не узнаем. К тому же, за плечами каждого из нас не только университет, но и аспирантура.
Бишоп, до сих пор робко поднимавший руку с целью привлечь к себе внимание, заметив одобряющий взгляд друга, произнёс:
– Только как мы добьёмся встречи с самими Исаяма?
– Зачем нам они-то? – продолжал возмущаться Альфи. – Да и не пустят нас дальше третьеразрядного менеджера.
– Но я слышал… что один из них мечтает о полёте в космос, – совсем сник Биш.
– Шутишь? – насторожился Альфред.
– Нет, – спокойно заметил Додди. – Я тоже читал о подобном.
– Ты же не интересуешься ничем, кроме научных журналов.
– Владельцы корпорации планетарного масштаба слишком знамениты, чтобы о них не писали даже сугубо-технические издания, – пожал плечами Амбри.
– В таком случае – это наш шанс! – ещё больше засиял Валли.
– Уймись, – махнул на него рукой Альфред. – Ещё одна бесплодная попытка, которая будет стоить нам пару миллионов нервных клеток и уймы времени на подготовку проекта.
Валентин не обращал на него внимания: он сияющими глазами смотрел то на Додди, то на Бишопа.
– Это стоит наших усилий, ребята!
– Если ты так думаешь, то я… я согласен, – смущённо потёр нос Олуо.
– Ты у нас идейный лидер, – согласно кивнул Додди.
– Ей, ребята, как вы можете его слушать? – подскочил Ретти.
– А как ты слушал его до сих пор? – возразил Дод. Он смерил друга ироничным взглядом, усмехнулся. – Тебе ли не знать, что бронетанк Валли не остановить даже падением метеорита.
– Нет, если это окажется редкая неизвестная порода – я поверну! – улыбнулся Додш.
– Вот именно, что повернёшь, – указал на него Амбри. – Но всё равно не остановишься.
Повисла пауза, затем воздух сотряс дружный смех. Даже вечно хмурый Альфред улыбнулся:
– Ладно, твоя взяла, – произнёс он, потирая виски. – Но с тебя полагается подробный план действий.
– Естественно, – Валентин подмигнул другу. – У меня уже есть несколько предложений.
– Это и настораживает.


2.
Первоочередной задачей для четырёх молодых людей стало добиться встречи с основателями Корпорации AGE – Исаямой Кеем и Исаямой Соуши. Людьми исключительного влияния, а потому постоянной занятости. Обычно, эти двое находились в головном представительстве корпорации – в Токио – но, по счастливой случайности, спустя неделю от разговора друзей, братья Исаяма планировали посетить своё представительство в Париже. А оно находилось в нескольких часа езды от расположения Валентина и его команды.
Используя одному ему известные связи, мсье Додш не просто узнал точное время и место прибытия мсье-глав Исаяма, но и получил почти официальное приглашение.
– Как ты это сделал? – удивился Бишоп.
– Чего тебе это стоило? – вопросительно изогнул бровь Амбри.
– Что значит «почти»? – холодно заметил Ретти.
Валентин предпочёл ответить лишь на первый вопрос.
– За одним знатным человеком числился должок интимного характера. – Хитро усмехнулся Додш. Вздрогнув от этой усмешки, Бишоп спрятался за спину Додди. – Я напомнил вчера об этом, и ему так поплохело от воспоминаний, что сегодня с утра у него прихватило живот! Так что он чисто физически не сможет явиться на встречу к мсье Исаяма. Но мсье Исаяма люди очень занятые и время терять не могут, потому, слёзно извинившись перед главами корпорации, этот известный господин передал право встречи нам, – Альфред помахал листочком, позволившим молодым людям забраться так далеко.
В тот момент они стояли перед дверью личного кабинета Кея и Соуши – на верхнем этаже гигантского бизнес-центра парижского представительства AGE. Заветная бумага, позволила молодым людям беспрепятственно пройти на территорию представительства, проникнуть в главное здание и миновать многочисленную охрану, не пускающую простых смертных к величественным отцам корпорации. Хотя в пропуске значилось совсем другие имена, нежели на пластиковых бейджах молодых людей, их ни разу не остановили.
– Система оповещения внутри корпорации впечатляет, – заметил Додди.
– В большинстве случаев это не так хорошо, как кажется, – поправил очки Альфред.
– Но не для нас! – улыбнулся Додш.
По идее, у Исаяма только что закончился обед и братья должны были находиться в добром расположении духа. Это не могло не радовать. До сих пор молодым людям сопутствовала удача, однако переступить порог кабинета означало отринуть её и полностью положиться на собственные силы.
Валентин сверился с часами и, как только секундная стрелка достигла двенадцати, сдвинув минутную на тройку, постучал. Из глубин помещения донеслось «войдите» и Додш открыл дверь.
Второй по важности задачей для квартета учёных было заинтересовать глав корпорации, несмотря ни на что. Все надежды на успех молодые люди возлагали на объёмную папку с чертежами, которую трепетно прижимал к себе Бишоп.
Миновав секретаря, команда Валентина предстала под грозные карие взгляды двух японцев. Невысокие мужчины в серых деловых костюмах выглядели внушительно и, на взгляд европейцев, очень похоже, даже не будь они близнецами. Один из братьев сидел в кресле рядом с журнальным столиком из чёрного стекла. Он почти сразу вернулся к чтению газеты, удостоив гостей лишь мимолётным взглядом. Второй подписывал какие-то бумаги, расположившись за огромным столом, установленным прямо напротив входа.
– Приветствую вас, молодые люди, – мягко улыбнулся Исаяма, отложив ручку в сторону. Говорил он на хорошем французском, с лёгким акцентом. Голос у мужчины, в разрез представлению Альфреда об азиатах, звучал не высоко и противно, а приятно, и даже успокаивающе. – Немного неожиданно видеть вас вместо мсье Ришелье, но надеюсь на плодотворность нашей встречи.
– Взаимно, – поклонился Валентин. Друзья последовали его примеру. – Мы не займём много вашего времени, мсье Исаяма… – он сделал паузу, улыбаясь в качестве извинения, – Кей?
– Совершенно верно, – японец жестом указал на второго. – А это мой младший брат, Соуши.
Близнец коротко кивнул и вернулся к прерванному занятию.
– Рады знакомству, – поклонились учёные.
– Итак, чем обязаны вашему визиту? – Исаяма сложил перед собой руки, внимательным, цепким взглядом изучая молодых людей.
– Позвольте, для начала, представиться, – Додш начал с Альфреда, стоявшего крайним справа. – Мои друзья: Ретти Альфред, Олуо Бишоп, Амбри Додди. Меня зовут Додш Валентин. – Глава корпорации кивнул. – Дело в том, что мы – учёные. Принимая во внимание сложную обстановку в мире, в данный момент мы не числимся сотрудниками каких-либо ведомств. И, учитывая сферу влияния корпорации «AGE»…
Кей поднял руку, призывая учёного замолчать.
– Можете не продолжать. Кое-какая информация на вас у меня имеется. – Он пододвинул к себе один из листков, лежащих на столе. – Вы, четверо, очень талантливы, не так ли? С отличием окончили университет и аспирантуру. Каждый владеет несколькими специальностями. Макрофизика, микрофизика, биология, химия, генетика, даже геология. С таким багажом знаний любой научно-исследовательский центр должен был принять вас с распростёртыми объятиями. Но, спустя год завершения учёбы, вы всё ещё находитесь в свободном плаванье. – Он вернул бумагу на место и прямо посмотрел на Валентина. – Скажите мне, в чём причина простоя, мсье Додш?
Валли улыбнулся, нисколько не удивившись осведомлённости Главы AGE относительно того, кто они и чем занимаются. Его скорее бы ввело в заблуждение, если бы Кей этого не знал.
– Всё как вы сказали, мсье Исаяма. Каждый из нас увлечён наукой, и с детства посвящает ей всё своё время, находясь в непрерывном поиске новых знаний об окружающем мире. – Он посмотрел на коллег. – Мы с ребятами вместе со школы и с годами наша дружба стала лишь крепче. Один человек не может знать всего, а посвятив себя изучению разных наук, я и мои друзья теперь в состоянии компенсировать взаимные пробелы. Мы не просто привыкли работать вчетвером. Для нас это необходимость и непременное условие успеха. Так что причина, по который мы до сих пор не состоим в штате ни одного научного учреждения в том, что никто не берёт всех четверых. А, после десяти лет совместного труда, мы уверены в том, что не собираемся работать порознь.
– Сплочённый коллектив это хорошо, – кивнул Исаяма. Помолчал, о чём-то размышляя. – Исходя из столь неожиданного визита, могу сделать вывод, что вы хотите вступить в ряды AGE, молодые люди.
– Да.
– Так чем бы вы хотели заниматься в нашей корпорации?
Друзья переглянулись.
Валентин взял у Бишопа папку и, подойдя к столу, положил её перед Исаямой.
– Всё здесь. Наши идеи, проекты, предложения. Мы знаем, что наше приоритетное направление – техника будущего – не совсем ваша сфера, мсье Исаяма. Но, если вы сохраните наш состав в целостности, я и мои друзья с удовольствием примкнём к корпусу учёных AGE.
– Даже, если вам придётся заниматься чем-то отличным от того, к чему вы стремитесь? – подал голос Соуши.
– Да.
Выражение лица Валентина было настолько серьёзным, что младший Исаяма невольно улыбнулся:
– Неплохо.
– Ваша готовность пойти на жертвы заслуживает похвалы, мсье Додш. Однако, давайте не будем забегать вперёд. – Кей положил руку на папку. – Позвольте мне ознакомиться с работами.
– Конечно, – Валли вернулся на место.
– Логичнее показать всё это сведущему человеку, но, думаю, я не настолько стар, чтобы совсем ничего не понять, – он развязал тесёмки, откинул обложку. – О, кандзи*, как приятно. – Кей поднял взгляд на учёных, указал на стоящий позади них диван. – Вы присядьте, думаю, это надолго.
– Спасибо, но мы постоим, – ответил Альфред. Остальные кивнули.
– Молодая кровь, – улыбнулся Исаяма и погрузился в изучение чертежей.
Несколько минут прошло в молчании.
Затем Додш, с завидной выдержкой и спокойствием наблюдавший за старшим близнецом, нахмурился. На зрение учёный не жаловался (очки он носил от дальнозоркости, а не близорукости), и для него рассмотреть цвет листов в папке на столе мсье Исаямы не составляло труда. Сначала он не предал значения тому, что центральная часть бумаг выглядят иначе, чем основной массив – посчитал игрой теней. Но, вместе с недоумением на лице Кея, в сердце Валли появилось сомнение. А, после того, как глава корпорации заметно оживился, учёного озарила догадка.
– Старые работы, – еле слышно пробормотал он.
Друзья непонимающе посмотрели на лидера. Заметив это, Додш сначала кивнул в сторону Исаямы, а затем вперил взгляд в Бишопа. Именно он последним притрагивался к папке, да и оставить неподготовленный материал в новом проекте мог только Олуо. Такое уже случалось.
«Зачем ты их туда положил?!» – знаками спросил Валентин.
Бишоп подавил желание спрятаться за стоящего рядом Альфреда и едва заметно пожал плечами: «Я просто забыл».
– В твоём репертуаре, – прошептал Додди.
– Кто бы сомневался, – добавил Ретти.
Тем временем, Исаяма с всё возрастающим удивлением рассматривал проектные наброски учёных.
– Что это? – взволнованно спросил он, не пролистав и трети.
– О, это… ну… понимаете, – Ретти нервным движением потёр шею и даже умудрился покраснеть – так отчаянно стремился продемонстрировать своё смущение. – Наши мечты. Большинство проектов не имеет практического применения. Но технически осуществимо… Мы случайно…
«В театральный ему надо было идти, а не наукой заниматься», – покачал головой Альфред.
– Но это же замечательно! – воскликнул Исаяма, заставив вздрогнуть всех присутствующих.
Его брат, до сих пор с безразличным видом читавший газету, резко выпрямился:
– Постой, Кей…
– Не сейчас, Соуши! – Исаяма уже выбрался из-за своего огромного стола и спешил к квартету с кипой бумаг, напичканной их бредовыми затеями. – Это великолепно! Всё, от первой, до последней идеи – я совершенно в этом уверен!
– Кей! – близнец отложил газету и приготовился встать. Но брат усадил его назад одним лишь взглядом:
– Позволь мне поговорить с молодыми людьми, – мягко сказал он.
– Хорошо, – Исаяма Соуши помедлил, но снова взялся за газету. – Но потом с тобой побеседую я.
– Договорились! – просиял Кей.
«Он напоминает мне Валли», – со смесью страха и надежды подумал Ретти. Он переглянулся с друзьями и пришёл к выводу, что они того же мнения.
Валентина, при такой похвале, естественно, понесло:
– Нет, что вы, мсье Исаяма, это всего лишь детские мечты. Просто забавы. Мы способны заниматься и серьёзными проектами! – максимально напыщенно произнёс Додш.
Альфред чудом удержался от того, чтобы не закрыть лицо ладонью.
– Да в гробу я видел ваши «серьёзные проекты»! – всплеснул руками Кей. – У нас полно идиотов, которые ими занимаются!
У молодых людей отвисли челюсти. Исаяма Соуши демонстративно прочистил горло и поправил газету.
– Но разве я не прав, Соуши? – возмутился Кей, поворачиваясь к брату.
– Ты всегда прав, – ответил тот, ещё больше закрываясь газетой.
– Но мсье-Исаяма, – начал Валентин.
Японец прервал его взмахом руки:
– Пожалуйста, не продолжайте. Я понимаю, что вы хотели произвести на нас впечатление. И, поверьте, у вас это получилось! Я всегда ищу людей, вкладывающих душу в дело, которым они занимаются. В ваших серьёзных проектах полно фантазии и прагматизма, – он посмотрел на Альфреда, кивнул. – У вас есть тот, кто видит недочёты и исправляет их, – его взгляд сместился на Бишопа. – Есть человек, способный воплотить идею в жизнь, – он кивнул Додди. – И есть тот, кто эти идеи подаёт, – взгляд Кея пересёкся с взглядом Валентина. – Но в этих же проектах я не увидел ничего, кроме позёрства. В отличие от этого, – Исаяма принялся перебирать листы с карандашными набросками космических кораблей, вооружения, скафандров, таинственных машин без названия. – Здесь столько души! Столько энергии, столько любви и дружбы, что будет настоящим расточительством…
– …построить целый институт ради группы молодых сорванцов, Кей! – закончил Соуши, неожиданно выросший рядом.
– Мы всё равно планировали создание космического отделения! – возмутился брат, нисколько не удивившись внезапной телепортации близнеца.
– Поправка: ты планировал, – скрестил руки на груди Соуши. – Ты хоть представляешь себе, сколько на это понадобиться средств?
– Мне это не интересно, – Кей отвернулся, начав снова листать проекты учёных. – Финансы всегда были твоей заботой.
– Вот именно! – Соуши всплеснул руками. – Генная инженерия, вооружение, нано-технологии… да даже текстильная промышленность приносит нам доходы! А что мы получим от исследований космоса? Ни одного рисового зёрнышка, Кей! Космос – это настоящая чёрная дыра! Он съест всё, что мы ему предложим, да ещё и добавки попросит!
Лицо Исаямы-старшего медленно преобразилось. Выражение скуки исчезло, уступив место предельной серьёзности.
– Соуши, ты забываешь, что  аэрокосмические исследования единственная сфера, до сих пор не входящая в нашу юрисдикцию.
– Кей…
– Не ты ли был первым из нас двоих, кто предложил взять под контроль все доступные отрасли, чтобы AGE стала передовой компанией во всех смыслах этого слова?
– Я, но…
– Так вот и не пытайся взять свои слова обратно. Пять лет назад мы не могли себе позволить разработку шаттлов. Но теперь, имея в подчинении все связанные с кораблестроением промышленности, мы можем заняться космосом в принципе.
– Но это абсурд, Кей! К тебе приходят четыре молодых… человека, показывают детские рисунки, выполненные профессиональным чертёжником и ты, очертя голову, бросаешься отдавать приказы о создании для них института!
– Ты преувеличиваешь, Соуши. Основная масса заказов в подобном заведении должна принадлежать государству.
– Так во… что? Что ты только что сказал? – быстро замигал Соуши.
– Что слышал, – просиял Кей. – мы только построим здание и поможем в обеспечении всем необходимым, остальное пусть берут на себя правительства наших любимых государств-участников ООН. Ты думаешь, что среди них не найдётся охотников проводить исследования от нашего лица?
– А…  – Соуши задумчиво постучал по виску, затем провёл по усам. – Это интересно.
– Об этом я тебе и говорю, – Кей повёл брата обратно к креслу, на ходу обернувшись и подмигнув молодым людям. – Мы открываем новые перспективы и завоёвываем последнюю сферу!
– А ты уверен, что ООН пропустит нас?
– Если они сами будут в доле – почему нет?
– Ты мастер проводить переговоры, – произнёс Соуши, опускаясь в кресло. – Да, пожалуй, ты прав.
Кей похлопал брата по плечу, вручил ему газету.
– Теперь вернёмся к вам, господа.
– Ты хочешь включить их в штат? – недоверчиво отозвался близнец.
– Не совсем, –  покачал головой Кей. – О, не расстраивайтесь раньше времени, молодые люди. Моё предложение гораздо выгоднее, чем работа в любом другом научном учреждении.
– Собственное отделение? – робко спросил Бишоп.
– Именно! – улыбнулся Кей. – Более того, вы будете в нашем исключительном подчинении. Что означает полную свободу в выборе проектов.
Друзья переглянулись – они не могли поверить столь сказочной удаче.
– Но разумное ограничение в ресурсах, – строго заметил Исаяма-младший.
– Конечно! – первым обрёл дар речи Валентин. – Безусловно! –  Он подскочил к Кею  и начал трясти его руку, крепко сжимая обеими ладонями. – Но… вы уверены, мсье-Исаяма?
– Соуши? – продолжая улыбаться, спросил Кей.
– Если ты настаиваешь, – снова закрывшись газетой, пробурчал брат.
– Решено, – Кей похлопал Валентина по плечу. – Конечно, документы ещё предстоит подготовить, но: Добро пожаловать в AGE, молоды люди.

Тоньше бумаги

Навеяно: постом MidnightCat
Музыка на повторе: GACKT – P.S. I LOVE U

Нас разделяет расстояние гораздо меньшее, чем между пальцами влюблённых, что скрепили свои руки в крепкий замок. Между мной и тобой грань тоньше, чем между ресницами младенца.
Но, даже так, мне никогда не ощутить тебя. Никогда не услышать твоего голоса, не почувствовать дыхания. Мне не дано прикоснуться к твоей груди и узнать, как звучит твоё сердце.
Расстояние между нами тоньше бумаги, прозрачнее утреннего света, неуловимее ветра. Но, несмотря на это, мы никогда не сможем быть вместе.
Хотя мы способны оказаться рядом настолько близко, что даже малейшего движения руки покажется много, в этой вселенной мы также далеки друг от друга, как две звезды.
Я – в своём мире грязных дорог, серого воздуха и людских слёз. Ты – в своей чёрно-белой галактике написанных слов и нарисованных эмоций.
Придуманный мир и реальный. Созданный фантазией и впитанный чувствами. Близкие, почти что сплетающиеся, но настолько далёкие, что могут разбить сердца.
Тебя нет, хотя ты вот здесь – так близко, что одна лишь бумага разделяет нас.
Но не коснуться, как не тянись.
Не докричаться, как не срывай голос.
Не услышать, насколько бы звенящей не была вокруг тишина.
Но, даже так, твоя улыбка дарит тепло.
Несмотря ни на что, твои потери причиняют боль.
И твоё присутствие, лишь зримое, придаёт сил, позволяет жить.
Уже потому, и за одно это, я могу любить тебя.
Да, мне нужно большее… и однажды я встречу кого-то столь же удивительного, как ты. Но смогу прикоснуться, сказать, услышать, почувствовать.
А до тех пор – есть ты.
Такой чудесный, милый, добрый и нарисованный.
Но всё равно – спасибо.
Спасибо Тебе и Люблю.

Сказание о "Санте"

Давным-давно, в стране вечного снега, жил-был маг Николас. Он не знаменитостью, но обладал уникальной силой – мог одновременно управлять и временем, и пространством.
Долго жил он один, совершенствуя владение своей магией. Не вёл счёт дням и ночам, проведённым в заснеженной лаборатории. Он непрестанно экспериментировал, пробовал снадобья, писал заклинания. И однажды, когда Николас пришёл к выводу, что его волшебство, наконец-то, достигло совершенства, он обнаружил, что со дня, когда запер дверь своего дома от людей, прошло более трёхсот лет. Он состарился и весь поседел, лицо покрылось глубокими морщинами, а белоснежная борода опустилась до самого живота. Взглянув в зеркало, он сам не узнал себя!
– Как же так? – воскликнул маг. – Конечно, я не был известен, когда был молодым. Но, неужели, из-за долгого отсутствия теперь совсем никто не узнает меня? Никто даже не вспомнит моего имени?
Сильно расстроился Николас – ведь теперь, когда его магия по управлению временем и пространством стала идеальна, он хотел, чтобы его имя гремело на весь свет. Чтобы каждый, от мала до велика знал, кто он и чем занимается!
– Ребёнок! – вдруг осенила Николаса идея. – Верно, если детям рассказать, кто я такой, если они узнают, какой я замечательный, то, когда дети вырастут, они непременно расскажут обо мне своим детям! Так многие поколения узнают обо мне! Так весь мир облетит моя слава!
Сказано – сделано! Николас быстро собрался в дорогу: надел яркую красную шубу (чтобы привлечь к себе как можно больше внимания), удобные сапоги, и взял дорожный мешок, предварительно сложив туда все неудавшиеся эксперименты. Вещи, некогда созданные им, были абсолютно безвредны и, более того – бесполезны, но, поскольку в них содержалась магия, они должны были понравиться детям.
Первые несколько встреч, как и ожидалось, прошли скомкано: некоторые дети пугались и убегали, как бы не пытался их остановить маг. Другие просто брали вещи и, поблагодарив, уходили. А один мальчик (согласившийся принять дар), спросил:
– А кто вы, дяденька?
– Николас, – улыбнулся маг в седые усы.
– Вы – святой?
– Почему ты так решил?
– Только святые могут дарить детям подарки и ничего не требовать взамен! – пояснил мальчик.
Николас задумался: «Прав ли этот ребёнок? Может, мне не стоит дарить вещи просто так? А взимать плату? Но правильно ли это? Да и что может мне дать тот, кто ничего не имеет?»
Ничего не придумав, он решил продолжить старым методом.
– Вы святой? – спросила мага девочка, которую он остановил возле церкви.
– Наверное, – рассмеялся тот, – раз собираюсь сделать тебе подарок просто так. Но я просто не знаю, что ты можешь дать мне взамен.
– Я могу рассказать стишок… – засмущалась малышка.
– Отлично! – повеселел Николас. – Это и будет платой за твой подарок!
Девочка рассказала магу чудесный стишок про ангелов, и Николас с удовольствием вручил ей хрустальный шар, внутри которого шёл снег.
Всех остальных детей, которых удалось встретить магу, он стал спрашивать что-нибудь рассказать, спеть или станцевать. Так обмен подарками, устроенный, чтобы разнести славу о Николасе по всему свету, превратился в настоящий детский праздник. Но магу так понравилось видеть счастливых детей, что он быстро позабыл о своей первоначальной цели и решил подарить что-нибудь каждому мальчику и каждой девочке, что только есть на белом свете! И вот, читая заклинания, он помчался над землями и океанами, вручая подарки детям прямо на улице, заглядывая в каждый дом и оставляя забавные вещицы рядом со спящим малышом. Не будь Николас магом времени и пространства, жизни бы не хватило ему, чтобы одарить подарками всех детей! Но, используя своё волшебство, он потратил один только день.
Уставший, но довольный, он вернулся к себе домой и упал без сил. И столь сильное было истощение от использования магии, что Николас проспал несколько месяцев подряд. А когда проснулся, ещё долго вспоминал улыбки и смех детей, радостно выкрикивающих «Санта!». Многие были слишком малы, чтобы выговорить «Saint», а потому сокращали его – но Николас не был против, ему даже нравилось новое прозвище.
– Санта Николас! – посмеивался он, снова облачаясь в свои одежды.
Узнав, что с момента грандиозной раздачи подарков прошёл далеко не один день, маг только обрадовался:
– Теперь-то я смогу  увидеть масштабы своей известности!
Но всё оказалось совсем не так, как он рассчитывал. Появления мага никто не ждал. Точнее – никто не ожидал увидеть его посреди лета.
Всё дело было в том, что первое (после стольких лет заточения) неожиданное появление мага, пришлось на декабрь и многие приняли Николаса за посланца Бога, дарящего детям подарки на Рождество Христово. Потому и считали, что он вернётся только зимой.
– Так вот почему меня называли «Святым»! – Воскликнул маг.
Сначала Николас расстроился и разозлился – как же так, он потратил столько сил и магии, чтобы сделать подарки всем детям, а они приняли его за кого-то другого?! Но, с другой стороны, он добился своего и теперь все действительно его узнавали: кричали «Санта! Санта! Мы ждём тебя на Рождество! Приходи обязательно!»
По возвращению домой, Николас серьёзно всё обдумал: он не хотел такой известности. Но, популярность он, всё-таки получил. К тому же, ему понравилось дарить подарки, видеть счастливых детей… да и магия, сильно потраченная зимой, восстанавливалась очень долго.
Всё подсчитав и взвесив, маг решил, что ему нравится быть Сантой – загадочным святым, дарящим детям подарки в волшебную ночь, потому что он любил приносить счастье.
– Только у меня совсем не осталось подарков! – воскликнул Николас, зайдя в свою кладовую. Он осмотрелся, покачал головой. – Но у меня ещё есть время до декабря, так что, думаю, я успею!

И он успел. И в том году, и в следующем, и даже спустя сотню лет.
И по сей день в ночь Рождества (или канун Нового Года), он использует свою магию, чтобы за один день успеть поздравить всех детей, что только есть на белом свете!

Любовь!

Ей нравилась его реакция на её поведение: когда они шли к обрыву, чтобы насладиться закатом, она размахивала руками и весело смеялась, без умолку болтая. А он тихо двигался следом, слегка кивая, вставляя фразы в нужных местах, и редко, незаметно, но очень тепло улыбался.

Ей нравилось говорить с ним: он мог молчать часами, лишь междометиями отвечая на бесконечный поток её слов, и неизменно устремляя свой загадочный взгляд куда-то вдаль. И – она не знала, просто чувствовала – непрерывно думая о своей женщине. Многим казалось, что он просто не слушал. Но это было не так – он ловил каждое слово, наслаждался каждым мгновением, проведённым рядом с ней. Он редко говорил, но его внимание, теплоту и заботу она читала в его глазах.

Она любила обнимать его. Могла уснуть, сидя у него на коленях, уткнувшись в его шею с блаженной улыбкой на губах, и крепко обнимая, словно боялась даже на миг отпустить своего мужчину.

Она любила его запах, его голос, его сильные руки, его решения и бесконечную нежность, заключённую в каждом обращённом к ней взгляде. Она любила каждый его жест, вдох и безмерно ценила то, что им посчастливилось найти друг друга.

Люди считали, что они не пара: слишком ярким был её свет и непроглядной – его тьма. Но, очарованные взаимной противоположностью, друг в друге эти мужчина и женщина нашли самих себя.

То, что не мог произнести он – говорила она.

То, от чего не могла спастись она – от того защищал он.

Их хаотичные, на сторонний взгляд даже абсурдные, отношения с первой встречи были воплощением гармонии.

По отдельности они не были идеальны: он слишком скучен, а она – через край взбалмошна. Но вместе, соединённые крепчайшими узами вселенной, эти двое достигли вершины счастья, преодолели бездну одиночества и познали неземную радость.

В один день встретив друг друга они решили никогда не расставаться.

Ни жизнь, ни судьба, ни магия, ни боги не смогли бы свести столь разных людей, как он и она, вместе. Подарить им единение.

Только одна сила способна на подобное.

Только одному чувству во всех галактиках подвластно такое.

И имя этому – Любовь!

Падение Шиганшины

Doji by ”Shingeki no Kyojin”

«Падение Шиганшины»

tsK.Chimera

17.10.2013

Каждого солдата, проходящего через врата Марии, я хороню в своём сердце.

Снова и снова, когда они уходят в разведку, я мысленно рою могилы, чтобы только часть стереть по их возвращении.

Я высекаю имена на холодном камне и роняю слёзы, продолжая надеяться, что придёт момент, когда я не смогу больше плакать. Конечно, этот день наступит… но только тогда, когда будет не дано дышать.

Вот и сегодня – они ушли, возвещая о своём намерении покорить мир звоном колоколов. Я насчитал несколько десятков человек… сколько же могил мне удастся оставить безымянными, когда колокол прозвучит вновь?

Знаете, мне не ведомо, куда уходит солнце – каждый раз оно садится за стену, пряча свои лучи и опуская тьму на Шиганшину. А потом, на следующий день, оно возвращается, снова даря тепло и свет… и опять уходит, таинственно растворяясь за спасающим наши души камнем. В такие моменты я даже завидую смельчакам из разведотряда – ведь им дано увидеть то, что называют «закатом». Любоваться восходом Луны и тем, как угасает день. Только цена за эту красоту непомерно велика – выйдя за стены, ты можешь заплатить жизнью, но так и не увидеть ничего, кроме пышущей жаром глотки гиганта.

Я бы хотел увидеть «море»! Так называют водный простор, что простирается гораздо дальше «горизонта» – предела большего, чем может увидеть глаз. В запрещённых книгах пишут что там, за стенами, это «море» есть. А ещё «горы», «вулканы», «каньоны» и даже целые острова изо льда! Там – удивительным мир. Но слишком опасный, чтобы свободно гулять человеку. Такой же далёкий и непостижимый, как это синее небо над головой.

Но я не тот, кто хватает звёзды с небосклона, не отчаянный солдат из корпуса разведки, а лишь простой крестьянин, снимающий шляпу перед героями, способными преодолеть свой страх и ступить за границы Марии, когда поднимают ворота.

Я тот, кто завидует им, тот, кто восхищается их доблестью и не понимает безумия.

Пусть мои мечты устремляются ввысь, сам я и шага не ступлю за пределы стен, что вот уже сотню лет берегут остатки человечества от ужасной судьбы быть съеденными гигантами. Я слишком дорожу тем, что у меня есть здесь – своим домом и семьёй – чтобы оказаться столь безрассудным, и надеть плащ с «крыльями свободы». Только истребление монстров или…

…что? Что это за грохот? Как будто в стороне врат взорвали сотню бочек с порохом. Почему кричат люди? Что за переполох? Пойду, посмотрю. Возможно, подорвали склад фейерверков? Ведь больше нечему случиться здесь, в Шиганшине, преддверии защитной стены Марии…

Вторжение

Инопланетяне, внезапно спустившиеся на Землю, собрали толпу людей и объявили, что теперь эта планета - их колония, а потому все живущие здесь отныне рабы и должны подчиняться воле пришельцев. Но тут из толпы раздался голос: "Рабы? Колония? Не смешите меня, подотрите сопли и убирайтесь!"
Инопланетяне пришли в бешенство, сожгли несколько домов и выкрикнули: "Выходи, посмевший бросить нам вызов!"
Толпа расступилась и вперёд вышел тщедушный человек со всклоченными волосами. Он осмотрел инопланетян злым взглядом и повторил: "Убирайтесь!"
Пришельцы опешили: "Да кто ты такой, что не боишься приказывать нам, захватившим твою планету?!"
Человек глубоко вздохнул и начал: "Кто я? Властелин мира! Повелитель вселенной! Я бог и дьявол в одном лице, потому что я - писатель!
Я обладаю фантазией, которая, судя по этим дурацким нарядам, совершенно недоступна вам! И пусть сила моя заключена под этой черепной коробкой, даже содрав с меня скальп, вы не сможете увидеть того бесчисленного количества миров, которым я управляю! Но, зато, их могут увидеть другие люди, читая мои книги! Вы жалкие и несчастные! А, потому, сейчас стоя передо мной, преклоните колени, извинитесь и убирайтесь туда, откуда прибыли! Меня не волнует, чего вы хотите и зачем прилетели! Ни одно существо, не принадлежащее моей планете, не смеет нарушать моих планов! А я ещё даже не начинал завоёвывать сердца читателей, так что убирайтесь!"
Пришельцы совсем опешили и, не найдя слов для возражений, просто навели на писателя своё оружие.
Человек усмехнулся: "Вы хотите убить меня? Попробуйте! Но моя смерть ничего не изменит! Люди позади меня уже слышали то, что я сказал, и теперь ни за что не отступятся ни от своего права на свободу, ни от права на жизнь, ни от своей планеты! О, вы может убить и их, но бойтесь! Если жертв будет слишком много, человечество поднимется и отомстит вам! Будьте уверены! Даже если во всей вселенной останется только один человек, он сможет победить!"
Инопланетяне усмехнулись в ответ: "Убить нас? Да что вы, жалкие людишки, способны противопоставить нашей технике?"
А писатель продолжал: "Вы сомневаетесь? Ха! Человек, своим невежеством, может победить Бога! А вы думаете, что он не найдёт способ одолеть вас? Тщедушных инопланетян без фантазии, но обладающих невероятной техникой? И снова "ха"! Тот, у кого нет души, не способен одолеть человечество! Люди могут склониться только перед любовью. А в вас, закованных в чужеродные латы, нет и капли этого прекрасного чувства!"
Пришельцы замялись. Толпа позади писателя грозно зашумела: "Сдавайтесь! Склоняйте головы и удаляйтесь!"
Писатель снова взял слово: "Человек может быть низким, грязным, жестоким и безразличным. Но в каждом есть доля доброты и света. Вы можете победить одного, подчинить тысячу, уничтожить миллионы, но вам никогда, слышите: НИКОГДА! - не сломить человеческую душу!"

ВНИМАНИЕ ЛЮБИТЕЛЯМ А.БЛЭЙНА!!!

Маленький спэшал.
Черновой вариант.
Это будет глава-пояснение к некой работе.
К какой? Не спрашивайте, сама не знаЮ :D



– Спасая человека, ты берёшь на себя
ответственность за его дальнейшую жизнь.

XXIX. Решение (номер главы соответствует хронологии написания)

Алан шагнул из прохода и тут же остановился – впереди, на расстоянии вытянутой руки, кто-то лежал.
Блэйну было не привыкать к неожиданным свидетелям его путешествий между мирами, но в этом незнакомце что-то было не так.
«Слишком тихо», – решил Путешественник, осторожно приближаясь. Некто шевельнулся, издав тяжёлый стон. – «Спит? Нет». – Он нахмурился, пристально изучая обстановку.
Чёрный плащ хорошего пошива, скрывавший одежду и телосложение незнакомца, был в грязевых разводах и порван в нескольких местах. Неестественная поза, которую принял мужчина, да и сам факт его расположения в тёмном, узком проулке, навевали не самые радужные мысли.
– О, – выдохнул Алан, бесшумно опускаясь на колени – незнакомец не замечал его: судя по всему, он был без сознания. Но привлекло внимание Блэйна не отсутствие реакции, а запах свежей крови. Путешественник протянул руку и осторожным, невесомым движением сдвинул плащ. – Как я и думал.
По покрытой многолетним слоем грязи мостовой медленно расползалась ярко-алая лужица. Скорее всего, мужчина был ранен в области живота и давно – потому и не двигался.
– Кто же тебя так? – покачал головой Странник, доставая из внутреннего кармана своего походного плаща небольшой бутылёк и придвигаясь к незнакомцу. Не в его правилах было помогать первому встречному – мало ли как это действие скажется на истории посещённого мира – но интуиция настаивала на вмешательстве, а не доверять собственным предчувствиям у Блэйна не было оснований. Да и в случайные встречи он давно не верил.
Алан немного повернул мужчину, не особо заботясь о его возможном пробуждении – в руках у незнакомца ничего не было, а уклониться от любого удара Путешественник успеет.
«Разве что ты обладаешь магией», – усмехнулся про себя Блэйн. Отогнув борт пиджака (на вид очень качественного и дорогого, в тон плащу), и разорвав рубашку, он увидел причину кровопотери. Мысленно присвистнул: – «Приятель, тебе повезло, если пуля прошла на вылет и не задела позвоночник».
Небольшая тёмно-красная точка пульсировала на кулак ниже солнечного сплетения, точно посередине расположения диафрагмы. Больше не тратя время на размышления, Алан открыл ёмкость и капнул маслянисто-жёлтой жидкости в кровавую дырку. Рана противно зашипела, начав закрываться прямо на глазах.
Издав протяжный стон, мужчина дёрнулся и, резко повернувшись на бок, закашлялся. На холодном лбу выступил пот.
– Резво. Значит, кости целы, – заключил Блэйн.
Услышав голос, незнакомец попытался остановить приступ кашля и открыть глаза. То ли из-за шока, то ли от слабости, он плохо ориентировался в пространстве: беспорядочно дёргал головой и пытался схватить руками воздух. Наконец, наткнувшись на предплечье Алана, он смог успокоиться  и достаточно точно определить местоположение спасителя. Подняв на Путешественника почти прозрачный серый взгляд, он выдохнул:
– Альберт…?
Сердце Блэйна глухо ухнуло и сорвалось вниз. Кровь отлила от лица, а зрачки расширились – благо, в царящем сумраке проулка это вряд ли было заметно.
Спустя мгновение Странник обрёл дар речи:
– Простите?
– Вы не от Альберта? – запинаясь, произнёс мужчина. Его взгляд потемнел и обрёл ясность – выражение муки на лице сменилось недоумением. Медленно оторвав дрожащую руку от незнакомца, он снова кашлянул и отодвинулся, насколько позволяло его положение: – Мы знакомы?
– Нет, – слабо улыбнулся Алан. Сердце застучало на прежнем месте, уши обожгло вернувшимся кровяным потоком. – Я всего лишь проходил мимо и увидел вас, лежащим тут. Можете подняться?
Вместо ответа, мужчина ощупал недавнюю открытую рану. Затем опустил взгляд  и незряче уставился на покрытую толстой кровяной коркой дырку чуть ниже груди.
– Сколько я пролежал тут? – еле слышным шепотом произнёс он.
– Понятия не имею, – Блэйн выпрямился, протянул ладонь незнакомцу. – Давайте помогу.
Тот перевёл на Путешественника все ещё ошарашенный взгляд.
– Предпочтёте остаться тут?
– Н-нет, – мужчина опёрся на руку Странника, медленно встал. – Спасибо.
– Мне стоит поинтересоваться, что с вами произошло?
Спасённый одарил Алана очередным испуганным взглядом, затем тяжело покачал головой.
– Это ради вашей же безопасности, мистер.
Блэйн ухмыльнулся.
– Как хотите, – он помог незнакомцу опереться на себя и кивком указал на выход из проулка. – Думаю, вы ещё слабы, чтобы идти самостоятельно. Я доведу вас до какого-нибудь убежища.
– Не стоит, – мужчина попытался отшатнуться, но это плохо получилось – от резкого движения у него закружилась голова и подкосились ноги. Так что вместо того, чтобы отойти от Блэйна, он лишь сильнее схватился за него. – Вы не знаете, во что ввязываетесь.
– А вы – с кем связались, – резонно заметил Путешественник, начиная движение вперёд.
– Вы не похожи на плохого человека.
– Внешность обманчива.
Незнакомец промолчал. После минутной заминки Блэйн удостоил мужчину взгляда и не сдержал смеха:
– Не пугайтесь так. Я не сделаю вам ничего плохого. По крайней мере – сейчас. Да и впредь вы сможете избежать подобной участи, если сами не относитесь к «плохим парням».
Вместо ответа незнакомец закашлял. Лицо его, и без того серое в слабом свете, совсем побледнело, а взгляд опять начал терять осмысленность.
– Всё же, вы потеряли слишком много крови, – заключил Странник. – Вам нужен отдых и, пожалуй, переливание.
Когда они уже достигли конца дома, где-то позади взвыли сирены. Незнакомец встрепенулся и крепче схватился за Алана.
– Альберт… – Блэйн невольно вздрогнул, – он… они не должны… найти меня…
– Здесь есть река? – неожиданно спросил Странник. – Или сточная канава?
– Впереди, прямо за домо… – проговорив это, мужчина потерял сознание.
Путешественник остановился. Посмотрел на свою ношу, кивнул мыслям:
– Так даже лучше, – предпоследняя фраза незнакомца подталкивала его к решительному вмешательству. К тому же, у молодой Легенды уже был план.
Начинал падать снег – пока он таял, даже не достигая земли, но, судя по нависшим свинцовым тучам, вскоре должен был перейти в настоящий снегопад – а для целей Блэйна такая погода подходила лучше всего.
Привалив безвольное тело незнакомца к стене, Алан тенью скользнул на улицу.
Интересующий его забетонированный сток оказался в тридцати метрах по прямой через проезжую часть. Машин на дороге не было, а редкие прохожие спешили укрыться от непогоды в зданиях, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Путешественник улыбнулся – его всё устраивало. Зрители понадобятся немного позже.
Быстро покрыв расстояние, Странник свесился через сухие пока перила и изучил искусственный берег: литой, покатый скат, с металлической лестницей около моста. Взгляд Алана зацепился за углубление чуть левее места, где он стоял. Присмотревшись, мужчина лишь шире улыбнулся.
– Великолепно! – он перевёл взгляд на реку. Поток был достаточно бурный и при этом медленно набухал – видимо, выше по течению непогода уже разразилась. – Просто потрясающе! – сдержав торжествующий смех, Блэйн поспешил назад.
Сирены завывали всё ближе.
Снова оказавшись возле спасённого, Алан проверил его пульс, а затем, без всяких церемоний и извинений, стянул ботинки.
– Размер должен подойти, – фыркнул Путешественник, снимая свои удобные сапоги из мягкой кожи. Нога у незнакомца оказалась чуть меньше, но Блэйн решил, что несколько минут в них он переживёт. Быстро поменяв обувь, он подошёл к луже крови и принялся изучать свои карманы. Нужный пузырёк нашёлся с третьей попытки.
– Надо же, и правда, пригодился, – он потряс прозрачную жидкость, весело усмехнулся.
Подпоясав плащ, чтобы тот не мотался при ходьбе, Странник скрутил крышку с бутылочки и приспособленной к ней же пипеткой, забрал образец, затем вернул крышку на место. Стоило капле оказаться внутри ёмкости, как вся жидкость приобрела алый цвет и загустела. В том, что теперь внутри кровь незнакомца, сомневаться не приходилось.
– Сколько раз этими вещами ни пользуйся, удивляться не перестанешь, – Блэйн направился к мужчине. Снег начал расходиться – пока хрусталики все ещё обращались в воду, но температура быстро падала. – Стоит поторопиться.
Быстро сняв с мужчины верхнюю одежду, Путешественник поднял тело себе на спину, снова накинул ткань, но теперь уже поверх обоих, и вернулся к замёрзшей луже, чтобы основательно потоптаться в ней. Затем, оставаясь посреди красно-бурого месива, Алан чуть свинтил крышку с пузырька и засунул в рот литым концом.
Снег повалил сильнее. Вой сирен и визг шин звучали совсем близко.
Согнувшись, Странник сделал первый шаг – след вышел тяжёлым, размазанным и ушёл чуть в сторону. От движения из-под крышки пузырька появилась капля и, упав на мокрый асфальт, расползлась рваным пятном.
– Угу, – хмыкнул Блэйн и двинулся дальше, продолжая имитировать походку раненного человека.
Достигнув конца переулка, Алан обернулся – за ним тянулся настоящий кровавый след. Конечно, большую часть этих пятен прикроет снег, но что-то останется.
– Этого будет достаточно, – кивнул Путешественник, – ведь цель лишь создать видимость перемещения.
Вскоре он появился на проезжей части, очень правдоподобно пошатываясь и подтаскивая ноги в неудобных ботинках. Снег теперь падал крупными хлопьями, ветра почти не было. Как и прохожих, насколько мог видеть Алан.
В помощниках Блэйн не нуждался, а вот в случайных свидетелях – более чем. Все здания на улице стояли параллельно реке и любой, кто выглянул бы в тот момент из окна, мог увидеть грузного мужчину, вихляющей походкой направляющегося к стоку. Без снега маскировку Странника вряд ли можно было считать удачной, но в тихую погоду Блэйн и действовал бы иначе.
Когда он со своей ношей достиг реки, сирены смолкли. Гул воды почти полностью глушил крики и топот ног, но Путешественник и без того чувствовал, что погоня близко. Крепко ухватившись за ограждение (теперь мокрое и скользкое), мужчина начал аккуратно свешиваться вниз, стараясь не уронить мужчину, которого нёс, раньше, чем надо.
– Стоять! – донеслось сзади.
Блэйн резко дёрнулся, пытаясь развернуться, но поскользнулся и, не удержав равновесия, с коротким криком полетел через перила. Следом рванулась ругань и, судя по грохоту, пара пуль.
Это оказался не самый лучший исход, на какой рассчитывал Путешественник, но, в любом случае, дальнейшие действия требовали исключительной сноровки и точности.
Прежде чем соскользнуть, Алан успел отметить, что ранее заинтересовавшее его углубление теперь находится точно на траектории падения и всё, что нужно – это попасть в него. Один Блэйн справился бы без труда, но в тот момент его отягощала тяжесть тела здорового мужчины, да и само падение было не запланированным, так что Алан почти промахнулся. Лишь в последний момент он успел зацепиться за выступавший край водосточной трубы, при этом вывихнув мизинец и потянув левое плечо. С силой прикусив язык, чтобы не закричать, Путешественник подключил вторую руку и рывком подтянулся, постоянно держа в уме факт, что труба метр в диаметре, а у него на спине незнакомец.
Только забравшись глубоко внутрь, Странник позволил себе выдохнуть и скинуть мужчину на бок – тот глухо ухнул, но в сознание не пришёл. Переведя дух, Блэйн прислушался к происходящему наверху.
Крики преследователей удалялись вниз по течению. Из-за грохота реки слов было не разобрать, но смысл явно заключался в «не упустите его». Алан нахмурился, пытаясь припомнить детали падения. Его рассеянный взгляд упал на незнакомца.
– А, вот что, – усмехнулся он.
Плаща на мужчине больше не было – видимо, его сдуло порывом ветра. А преследователи приняли тряпку за упавшего в воду.
– Случайности неизбежны, – прошептал Путешественник, закрывая глаза.
Левая рука полыхала огнём, ей вторил прикушенный язык. Но невелика цена за спасение двух жизней. Его собственный плащ был на месте, так что беспокоиться не о чем. К тому же не так далеко звенели проходы.
– Закрепить руку и убраться подальше, пока идёт снег. – Блэйн снова посмотрел на незнакомца. – А потом можно и поговорить.