Глава первая: Сказание Повелителя.
«Когда я выбирал себе оружие, мне говорили, что копьё не удобное: если ты не способен убить противника на расстоянии одним ударом, то можешь считать себя мертвецом. Меня убеждали, что копьё бесполезно в ближнем бою – ведь оно может легко преломиться от удара. Но мечи никогда не привлекали меня так, как копья. Длинное древко всегда напоминало о посохе мудреца, а острый наконечник был словно символом мощи и остроты опыта, который ты постигаешь, проживая долгую жизнь.
Я всегда уважал и почитал предков, однако редко слушал их, предпочитая идти собственным путём и понимать окружающий мир через свои ошибки. Сейчас, когда я стою здесь, над обрывом Бездонного моря, и могу без опаски оглянуться назад, я понимаю, что все мои товарищи погибли – остался лишь я. Моё тело изранено и устало от долгой дороги, но мне ещё предстоит главная битва. Где-то там, далеко за горизонтами бушующих небес, остались наши семьи – жёны, дети... слуги, и ради них всех – столь беспомощных и одиноких – я должен победить в этой решающей схватке.
Хотя над водой собирается гроза, я знаю, что день близится к закату. А если наше светило уходит спать, значит должен появиться он: отец-прародитель, покровитель ночи и творец всего сущего. Если я смогу одолеть его, значит, в этих грозных высотах наступит покой. И я, наконец-то, смогу назвать это место… Парадис? Да, рай. Это имя подойдёт для краёв, где будет царить покой.
Вот на горизонте тучи сгущаются в огромную чёрную тень. Я стискиваю железное древко своего копья – моего верного друга и безотказного помощника в битвах – и готовлюсь встретить свою судьбу, какая бы она не была. Вот он летит – огромный чёрный дракон, что приносит ненастье и разрушение на наши земли. Безжалостный, хладнокровный, разящий смертью…
Но, что это? Вокруг этого предвестника тьмы собираются мельчайшие крупицы света! Почему его чешуя сверкает, словно чёрное золото? Отчего так красив и величественен он посреди этой леденящей душу грозы? Неужели я должен уничтожить его? Я, действительно, могу поднять своё окровавленное в тысячах битв копьё на это прекрасное создание? О, мать-звезда, что со мной? Он так близко, а я не могу пошевелиться! Я способен лишь любоваться им – таким необъятным и могущественным!
Наверное, это конец… простите меня все: друзья, их жёны, дети… Прости, моё верное копьё, но я не могу одолеть тобой это великое создание – не для того оно живёт. Не от моей руки ему умирать!
– Кто ты? – вдруг слышу я вопрос, что громовым раскатом разлетается по безжизненным полям. Дракон так близко от меня! Одного движения головы ему достаточно, чтобы проглотить моё неподвижное тело. А я всё стою и смотрю на него – как он прекрасен, как совершенен! А как глубоки и бесконечно мудры его глаза! – Как твоё имя? – я понимаю, что это он – ОН! – спрашивает меня, а я молчу.
– Кальвин, – имя слетает с моих губ, и я понимаю, что нужно делать. Нет нужды сражаться с ним, нет необходимости одолевать. Только озвучить своё желание. – Моё имя Кальвин и я пришёл просить тебя, праотец Кхаллиус, о милости даровать этим землям свет и спокойствие, – рука с копьём больше не дрожит – она мне не нужна теперь – я поднимаю свободную и касаюсь ладонью опущенной ко мне головы. Его сила наполняет меня – какое чудесное ощущение! Словно сама природная мощь делится своей энергией.
– Почему ты хочешь света для этих земель, Кальвин?
– Как не желать мне рая, когда вокруг ад? – я осторожно провожу по чешуйкам, заранее зная, что больше никогда в жизни мне не представится случай прикоснуться к праотцу. – Как я могу без боли смотреть на жизнь моих товарищей, если в своих грёзах я вижу, как они улыбаются и счастливо живут со своими семьями, не зная о боях? – он наклоняется всё ближе, и теперь я могу смотреть в его глаза, не поднимая головы. И великая тайна открывается мне! Во всём Кхаллиусе нет даже крупицы тьмы – лишь истинный свет, облечённый в эту необычную форму. Он не хочет творить зло, он желает лишь созидать. И всё это время…
– Да, я ждал тебя – того, кто способен поднять мир из Хаоса. Кто может остановить разрушение, и лишь волею сердца своего начать восхождение к обители мира и покоя.
– Что я должен делать? – голос мой дрогнул и стих, но даже в том грохоте, что раздавался от волн, бьющихся о скалы, я знал, праотец слышит меня.
– Ничего, – он закрыл глаза и начал подниматься. Мне было жаль, что дракон улетает – так хотелось ещё побыть вместе с ним. – Отдохни, ты устал. Тебе стоит поспать.
– Мне нужен сон? – внезапно я почувствовал усталость. Такую, какая никогда не одолевала меня – всеобъемлющую, поднимающуюся откуда-то изнутри.
– Да, спи, и ни о чём не беспокойся, – как только Кхаллиус оказался достаточно высоко, чтобы я не мог больше касаться его, моя рука мёртвым грузом упала вниз. Силы начали стремительно покидать тело – глаза закрывались, ноги еле держали. И только рука, сжимающая верное копьё, продолжала крепко держать его, словно не хотела отпускать надёжного друга даже в случае внезапной смерти. Я засыпал, понимая, что ничего не могу с этим поделать.
Но на грани сна, когда сознание почти покинуло меня, я услышал последние слова праотца, долетавшие, словно эхо, откуда-то издалека:
– Но помни, что ты снова проснёшься и пойдёшь в бой, если я позову тебя, Кальвин».
– Что это за бред? – крикнул Мартин, кидая листки с текстом на стол. – И это истинная история Владыки Кальвина?
Человек, что принёс перевод древнего свитка, опасливо кивнул.
– Личное повествование от лица Повелителя всего Парадиса?! – продолжал кричать демон, ударяя кулаком по столу. – Это невозможно! Этого не может быть! Потому что общеизвестно, что Владыка победил Праотца! Он одолел его, принёс мир на земли Парадиса, построил свой замок и до сих пор правит в нём!
– Н-но, г-господин Ц-цепеш, – заикаясь, пролепетал мужчина, – я, всего лишь, помогал переводить текст.
– Ты бы потише, братец, – вмешался вошедший в комнату Нил, опуская свои маленькие руки на плечи слуги – тот с благодарностью посмотрел на молодого господина. – Он-то ни в чём не виноват.
Мартин зло посмотрел на младшего брата и снова взялся за листки.
– Здесь какая-то ошибка! Не может быть, чтобы встреча Владыки и Прародителя так прошла!
– Можешь идти, Рольф, – Нил кивком головы отпустил мужчину, а сам уселся на стул.
Человек, мелко кланяясь, пятился прямо до двери. Неожиданно наткнувшись на косяк, он коротко вскрикнул и, ещё раз поклонившись, скрылся в коридоре.
– Почему же? – с улыбкой выдержав яростный взгляд серо-голубых глаз, демон указал на перевод. – По крайней мере, здесь достаточно чётко объясняется происхождение слухов, будто при нависшей угрозе Владыка может явиться в свет и спасти земли.
– И что? – Мартин снова вспыхнул, при этом разорвав один из листков. – Глупость и только!
– Что здесь происходит? – братья обернулись. В дверях, с графином эфиерового вина, стоял Санктиер.
– А! Друг мой! – немного расслабился Цепеш-старший, – скажи этому маленькому бесёнку, что это бред! – он потряс в воздухе клочками текста. – Ты уже читал?
Птицеголовый прищурился, силясь рассмотреть хоть слово в мельтешащем обрывке.
– Да, скажи ему, Санктиер! – вмешался Нил, продолжая демонстрировать радостный оскал. – Ты ведь тоже знаешь перевод свитка.
– А, это, – демон неопределённо качнул головой и повернулся, чтобы закрыть дверь. Затем прошёл в комнату, осторожно поставил графин с драгоценной жидкостью на стол, занял последний свободный стул. – Да читал.
– И? Что скажешь? – Мартин пристально вгляделся в покрытую перьями морду друга.
– Ну… я был удивлён, – демон пожал плечами и принялся осматриваться в поисках бокалов.
– И всё? – казалось, наследный принц дома Цепеш сейчас взорвётся от негодования.
– Да, а что?
– ЧТО?! Да это же полная несуразица! – Мартин в отчаянье схватил себя за голову.
– Почему?
– Потому что это невозможно!
– Не думаю, – Санктиер, наконец, нашёл среди беспорядка три изящных рюмки, выставил их перед собой и теперь аккуратно свинчивал крышку с графина. – Это кажется нелогичным лишь на первый взгляд. С другой стороны, почему мы все верим в то, что Владыка Кальвин уничтожил праотца?
– Ты сомневаешься в его силе? – удивился Мартин.
– Нет, я не это имел в виду, – смутился птицеголовый, – я хотел сказать,
– Что, действительно, почему Повелителю было так необходимо сражаться с отцом-Кхаллиусом? – вставил Нил.
Демон из рода Игл согласно кивнул. Старший Цепеш лишь в недоумении перевёл взгляд с брата на друга.
– Что на вас нашло?
– Мы просто стараемся мыслить шире, – пожал плечами Нил. – Как говорил господин Блэйн, у медали две стороны и ребро,
– И это не считая отражений, – назидательно кивнув и приподняв наполненный бокал, закончил Санктиер.
– Что это вы Блэйна вспомнили, – зло фыркнул Мартин, воинственно скрестив руки на груди.
– Если подумать, – младший Цепеш кивком поблагодарил птицеголового, принимая вино, – именно благодаря Альберту, отец позволил нам развернуться с исследованиями.
– Ты хочешь сказать, он согласился использовать людей, как учёных, – сквозь клыки процедил брат.
– Я удивлён твоей реакции, – пробормотал Санктиер, делая глоток. – Ведь из нас троих именно ты изначально был гуманистом.
– Я и сейчас им являюсь.
– Что не касается меня, – Игл пожал плечами. – Хотя признаю, что некоторые особи вполне, – он помолчал, обдумывая фразу, – разумны.
– Думаю, перспективы у нас впечатляющие, – согласился Нил, отпивая. – Взять хотя бы вот этот перевод. Не позволь мы людям заняться поисками, у нас бы не было столь интересной пищи для размышлений.
– Не интересной, а несуразной, – старший Цепеш взял целый листок, покрутил его в руках, бросил обратно. Брат и друг только покачали головами.
Мартин задумался:
с чего всё это началось?
